Начало керченской металлургии
…Генерал-губернатор Новороссийского края граф Воронцов подъезжал к своему одесскому дворцу. Копыта лошадей звучно цокали по брусчатке Приморского бульвара, экипаж въехал в чугунные, уральского литья ворота. «Отменное здание построил все-таки этот Боффо», — машинально подумал Воронцов, глядя на красивые колонны беседки и строгие линии белого здания. Подбежавший лакей открыл дверцу, и Воронцова встретили обычные кланяющиеся и подобострастные лица. «Извольте-с взглянуть, Ваше превосходительство», — подал в кабинете секретарь заготовленную бумагу. «В полном соответствии с ходатайствами именитых людей керченских. Письмо господину министру о сооружении железоделательного завода в Керчи».
«Металлургический завод в Керчи? В этом захолустье?» — промелькнуло в голове у губернатора. — «А впрочем, не стоит нарушать сложившейся репутации покровителя торговли и промышленности. Подпишу». И вот в 1844 году Воронцов внес предложение о строительстве в Керчи чугуноплавильного и железоделательного завода. По его просьбе министр финансов Вронченко вновь командировал в Керчь горных инженеров Гурьева и Иваницкого, первый из которых уже в течение 15 лет изучал керченские и таманские руды и был известен как знающий Крым специалист. Очень скоро Гурьев и Иваницкий пришли к выводу, что базой для керченского завода должен служить «неисчерпаемый Камыш-Бурунский пласт самого богатейшего в Южной России Камыш-Бурунского месторождения».
Доменная печь была построена, но выплавить чугун долго не удавалось. Неудачи вызвали недовольство горного начальства в Петербурге. Полковника Гурьева сместили и заменили горным инженером штабс-капитаном Мевиусом. Мевиусу удалось в конце концов получить чистый чугун, но во время начавшейся Крымской войны англо-французский десант разрушил завод. Добыча керченских руд прекратилась, завод так и не восстановили. Горное ведомство пыталось проводить дальнейшие разведки, но ассигнования постоянно сокращались, и разведочные работы вскоре пришлось прервать.
Начало повторной эксплуатации керченских руд было положено весной 1895 года, когда группа французских капиталистов, представленная горным инженером П. Г. Баяром, заключила контракт с Керчь-Еникальской городской думой, предоставляющий означенному господину «исключительное право на производство разведок на принадлежащих городу землях месторождений железной руды» и предусматривающий отдачу ему же исключительного права на разработку. Срок договора городская дума определила в 36 лет (Баяр просил концессию на 76 лет) с правом преимущественного продления при равных предложениях еще на 36 лет.
В архивах сохранилась телеграмма конкурировавших с французами представителей Александровского завода Брянского общества Горяинова и Кошницкого в Керчь-Еникальскую думу по этому вопросу: «Из газет узнали, что городское управление… ведет переговоры об отдаче в арендное содержание французской группе капиталистов права разработки железной руды на землях Керчи. Как представители самого крупного отечественного металлургического предприятия Брянского общества, много потрудившиеся на развитие железоделательного дела в России, имеем честь почтительнейше просить Вас не предпринимать ничего окончательного до приезда нашего делегата для осмотра. Полагаем, русские богатства должны остаться в русских руках».
Апелляция к патриотическим чувствам купеческо-дворянской городской думы, однако, не помогла. Отцы города постановили заключение контракта с Баяром не откладывать.
Французскому капиталу удалось захватить крупнейшие железорудные месторождения Керченского полуострова. В соответствии с контрактом Баяр провел летом 1895 года разведки на арендованных площадях. Закулисная борьба монополий на этом не кончилась. Баяру предложили большой куш отступного. Ничто не связывало чужеземца с полудикой керченской степью, ему нужны были деньги и только деньги, возможность разбогатеть.
И уже 7 августа 1896 года Брянскому обществу удалось перекупить у Баяра арендованные земли. В 1897 году срок концессии Брянскому обществу был продлен еще на 60 лет — до 1991 года, и оно приступило к постройке металлургического завода. Он был введен в строй в 1900 году. Были построены две доменные печи, сооружен коксовый завод, фабрика для спекания и брикетирования руд. Была налажена разработка мшанковых известняков. Но предприятие оказалось нерентабельным. В мае 1902 года завод был остановлен, переходил из рук в руки, а в 1906 году продан государственному банку.
Лишь в 1913 году вновь задымили домны Керченского металлургического завода, когда предприятие — в который раз! — перешло в руки дельцов Таганрогского металлургического общества. На заводе были построены новые — томасовский и прокатный цехи. Предприятие работало до 1917 года, пока не прекратился подвоз угля из Донбасса. В гражданскую войну завод почти полностью пришел в упадок, остались лишь голые стены и трубы. Не везло керченской металлургии!
В развитии же горнодобывающей железорудной промышленности до гражданской войны подобных приливов и отливов не было . Медленно, но верно росла на керченских рудниках добыча руды, вывозимой на заводы Мариуполя и других городов Приазовья. Керченский металлургический завод потреблял лишь малую долю добываемых руд.
Вместе с добычей руды росло число рудокопов — «грабарей». Вручную, без всякой механизации, было добыто в 1914 году 536 тысяч тонн руды. Тысячи людей, как муравьи, копошились на рудниках. На телегах вывозилась руда к морским причалам и грузилась на корабли. В зной и холод, дождь и снег ползли они мимо вывесок «Русский провиданс», «Рудник Таганрогского общества», «Рудник Керченско-Таганрогского общества». Русские названия, а ничего в них русского не было. Бельгийские и французские капиталисты стояли за русскими вывесками.
Гражданская война и разруха отразилась и на рудниках. Все, что можно было увезти, вывезли интервенты и белогвардейцы. Грабари разбежались, добыча руды прекратилась. Бурьяном заросли некогда оживленные горные выработки.
Загрузка ...